Об истории человечества

( Мнения известных личностей.  Из коллекции Бориэля Сима )

 

Сенека:
Прошлые поколения оставили нам не столько готовые решения вопросов, сколько самые вопросы.

Цицерон:
Первая задача истории — воздержаться от лжи, вторая — не утаивать правды, третья — не давать никакого повода заподозрить себя в пристрастии или в предвзятой враждебности.
Не знать истории — значит всегда быть ребенком.

Плиний Младший:
История пишется для установления строгой истины.
История не должна переступать пределов истины, и для честных поступков достаточно одной истины.

Фукидид:
История — это философия в примерах.
История любит повторяться.

Ралф Улдо Эмерсон:
История, собственно, не существует, существуют лишь биографии.

Бенджамин Дизраэли:
Не читайте историю – читайте биографии, потому что это – жизнь без теории.

Джордж Сэвил Галифакс:
Зависимость одного великого человека от другого, более великого, - логика, простому человеку неподвластна.

Антонио Грамши:
Равнодушие – могучая сила, действующая в истории.

Лао-Цзы:
Нет в мире ничего нежнее и уступчивее, чем вода, а между тем, нападая на жесткое и твердое, ничто не может быть сильнее ее. Слабый побеждает сильного. Нежный побеждает жестокого. Все в мире знают это, но никто не хочет исполнять это.

Оскар Уайлд:
Единственный наш долг перед историей — это постоянно ее переписывать.

Василий Сумбатов:
Историю творят, переписывая.
Уроки истории в коридорах власти не усваиваются.

Олдос Леонард Хаксли:
История – как мясной паштет: лучше не вглядываться, как его приготовляют.
Уроки истории заключаются в том, что люди ничего не извлекают из уроков истории.

Джон Стейнбек:
История – продукт выделений желез миллиона историков.

Александр Дюма (отец):
История подобна гвоздю, на который можно повесить все, что угодно.

Стефан Цвейг:
Опасность любой легенды в том, что истинно трагическое она замалчивает в угоду трогательному.

Гилберт Кит Честертон:
Нетрудно понять, почему легенда заслужила большее уважение, чем история. Легенду творит вся деревня – книгу пишет одинокий сумасшедший.
Перестаньте хоть на время читать то, что пишут живые о мертвых; читайте то, что писали в живых давно умершие люди.

Альбер Камю:
Ответственность перед историей освобождает от ответственности перед людьми. В этом ее удобство.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель:
Опыт и история учат, что народы и правительства никогда ничему не научились из истории.

Александр Герцен:
Русское правительство, как обратное провидение, устраивает к лучшему не будущее, а прошлое.

Мэтью Арнольд:
На бескрайних просторах океана клеветы, зовущегося «историей», одна волна, даже большая, особого значения не имеет.

Вольтер:
История, по-видимому, только тогда и нравится, когда представляет собою трагедию, которая надоедает, если не оживляют ее страсти, злодейства и великие невзгоды.

Николай Карамзин:
Ты хочешь быть автором: читай историю несчастий рода человеческого — и если сердце твое не обольется кровью, то оставь перо, или оно изобразит нам хладную мрачность души твоей.

Стефан Жеромский:
Всемирная история есть история побед людей над людьми.

Жан Кокто:
История – это правда, которая становится ложью. Миф – это ложь, которая становится правдой.

Огюст Конт:
Мертвые правят живыми.

Норман Мейлер:
Времена редко бывают хуже, чем люди.

Вильгельм Дильтей:
Что такое человек, можно узнать не путем размышлений над самим собой и даже не посредством психологических экспериментов, а только лишь из истории.

Плутарх:
Глядя в историю, словно в зеркало, я стараюсь изменить к лучшему собственную жизнь.

Бертран Рассел:
Всемирная история есть сумма всего того, чего можно было бы избежать.

Публий Корнелий Тацит:
Я считаю главнейшей обязанностью анналов сохранить память о проявлениях добродетели и противопоставить бесчестным словам и делам устрашение позором в потомстве.

Федор Тютчев:
Русская история до Петра Великого сплошная панихида, а после Петра Великого – одно уголовное дело.

Франсуа Рене Шатобриан:
История народов есть шкала человеческих бедствий, деления которой обозначаются революциями.

Фридрих Шлегель:
Всемирная история – это всемирный суд.
Историк – это вспять обращенный пророк.

Бернард Шоу:
«Что скажет история?» – «История, сэр, солжет, как всегда».

Публий Корнелий Тацит:
Далекое кажется более почтенным.

Александр Пушкин:
Люди никогда не довольны настоящим и, по опыту имея мало надежды на будущее, украшают невозвратимое минувшее всеми цветами своего воображения.

Томас Бабингтон Маколей:
Те, кто сравнивает век, в котором им выпало жить, с золотым веком, существующим лишь в нашем воображении, могут рассуждать о вырождении и крахе; но тот, кто хорошо осведомлен о прошлом, никогда не станет отчаиваться по поводу настоящего.

Теодор Паркер:
Наше благоговение перед прошлым пропорционально нашему неведению о нем.

Хорас Грили:
Заблуждение, что прошлое лучше настоящего, по-видимому, было распространено во все эпохи.

Джордж Сантаяна:
Тот, кто не помнит своего прошлого, осужден на то, чтобы пережить его вновь.

Анри де Монтерлан:
История: неизменная пьеса, которую играют все новые и новые актеры.

Кларенс Дарроу:
История повторяет себя, и это одна из причин, по которой можно сказать, что с историей творится что-то не то.

Вольтер:
История есть совокупность преступлений, безумств и несчастий, среди которых замечаются некоторые добродетели, некоторые счастливые времена, подобно тому, как среди дикой пустыни там и сям обнаруживаются человеческие поселения.
У всех народов историю заменяет басня, пока философия не просвещает людей; и когда, наконец, она является среди этого мрака, она находит умы, столь ослепленные вековыми заблуждениями, что ей с трудом удается вразумить их; она находит церемонии, явления, памятники, воздвигнутые для того, чтобы - подтверждать ложь.

Фридрих Ницше:
Всемирная история имеет дело только с крупными преступниками и с теми, которые были способны на великое преступление, но не совершили его, благодаря только случайности.

Лев Троцкий:
Возврат к наиболее жестоким идеям макиавеллизма кажется непонятным тем, которые еще вчера пребывали в полной уверенности, что человеческая история движется вверх по линии материального и культурного прогресса.

Станислав Ежи Лец:
История - собрание фактов, которых не должно было быть.

Василий Ключевский:
История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков.
Пролог XX века – пороховой завод. Эпилог – барак Красного Креста.
Закономерность исторических явлений обратно пропорциональна их духовности.

Эдуард Гиббон:
История - это практически всего лишь журнал регистрации преступлений, глупостей и несчастий человечества.
История, в действительности, незначительно больше перечня преступлений, безрассудств и несчастий человечества.

Пауло Коэльо:
Каждый человек на земле, чем бы он ни занимался, играет главную роль в истории мира. И обычно даже не знает об этом.

Пьер Буаст:
История представляет одни только бесконечные превратности: народы, которые попеременно то побеждают, то бывают побеждаемы, то притесняют, то бывают притесняемы, то грабят, то бывают ограбленны.
История очень мало знает таких самовластных вождей народов, которые были бы благодетелями.
Чтобы писать историю достойным образом, надо забыть о своей вере, своем отечестве, своей партии.

Иоганн Готлиб Фихте:
Я хотел бы лучше считать горох, чем изучать историю.

Эрих Фромм:
В XIX веке проблема состояла в том, что Бог мертв; в XX проблема в том, что мертв человек.

Франц Кафка:
История, эта героическая родина во времени, сегодня уже не удовлетворяет евреев: они завоевали право на родину в пространстве.

Артур Шопенгауэр:
Человек в сущности есть дикое ужасное животное. Когда и где спадают замки и цепи законного порядка и вводится анархия, там обнаруживается, что он такое.
Оптимизм представляется мне не только нелепым, но и поистине бессовестным возрением, горькой насмешкой над невыразимыми страданиями человечества.

Александр Введенский:
Ведь нет никакой причины, которая могла бы придать столь сильную разницу людям, чтобы жизнь одних из них обращалась в абсолютно ценную цель, а жизнь других - лишь в средство для достижения этой цели.

Федор Достоевский:
Да будут прокляты эти интересы цивилизации, и даже самая цивилизация, если для сохранения ее необходимо сдирать с людей кожу.

Василий Шукшин:
История выбирает неудачных исполнителей на роли своих апостолов.
Надо заколачивать свой гвоздь в плаху истории.

Блез Паскаль:
Если мы сидим в движущемся корабле и смотрим на какой-нибудь предмет на этом, же корабле, то нам незаметно наше движение; если же мы посмотрим в сторону на предмет, который не движется вместе с нами, например, на берег, то мы тотчас же заметим свое движение. То же бывает в жизни. Когда все люди живут не так, как следует, то это незаметно, но лишь только один опомнится и заживет по Божьи, тотчас же становится очевидным, как скверно поступают остальные.

Марк Аврелий:
Странно, что человек возмущается злом, исходящим извне, от других, тем, чего устранить не может, а не борется со своим личным собственным злом, что в его власти.

Конфуций:
Все мельчайшее обнаружится, все скрывающееся рано или поздно выйдет наружу. Когда задерживается обнаружение скрывающегося предмета, то он рано или поздно покажется из щели.

Джон Рёскин (Раскин):
Думаете ли вы, что хоть одна женщина стала когда-нибудь лучше от того, что имела брильянты? А между тем, сколько женщин стало низкими, развратными и несчастными от желания иметь брильянты! И стал ли хоть один мужчина лучше от обладания сундуками, полными золота? А кто измерит все зло, совершенное для того, чтобы наполнить их!
Вся история подтверждает тот неоспоримый факт, что Бога можно постичь не рассуждениями, а повиновением, что присутствие вечного порядка в мире становится очевидным лишь при исполнении велений Бога, и что только этим путем мы можем на земле познать Его волю. Существуют известные, вечные законы для человеческой жизни, вполне ясно различаемые человеческим умом. И насколько они открываются людям и люди следуют им, настолько в людях и жизни и силы.
Презирая все доброе, что было и что есть в великих людях, мир выбирает только то, что может найти дурного и, таким образом, портит, извращает и сводит к нулю и даже к вреду все силы величайших людей. Люди бессмысленно любят и тщетно верят, оставаясь несправедливыми, и великое заблуждение лучших людей, из поколения в поколение, состояло в том, что они помогали бедным милостыней, проповедью терпения, надежды и всевозможными другими смягчающими и утешающими средствами, а не путем, единственно заповеданным нам Богом, не путем справедливости.
В глазах Творца всего великого и малого самая ничтожная вещь имеет такое же значение, как и самая великая, и день как тысячи лет, и все самые ничтожные, как и самые великие, вещи полны неизъяснимой тайны Великого Духа. Полезнее всего было бы составить описание жизни тех людей, о которых мир и не думал и не слышал, но которые теперь исполняют главную долю всех его работ и от которых мы можем лучше всего научиться, как исполнять их.
Ошибка всех добрых людей в наше время состоит в том, что, вежливо протягивая руку злым, поддерживая их в их зле и часто даже содействуя им, они надеются отвратить последствие зла, побочно стараясь исправить причиненный им вред. Утром они, чтобы удовлетворить сердечной потребности, помогают нужде двух или трех, разоренных семей, а по вечерам обедают с разорителями этих семей, завидуют им и подготовляются следовать примеру богатого спекулянта, разорившего две или три тысячи людей. Таким образом, они разрушают в несколько часов больше, чем в силах исправить в течение десятков лет, или в лучшем случае, тщетно кормя голодающее население в тылу всеистребляющей армии, стараются все более увеличить численность этой армии и быстроту ее передвижения.
Вы должны радоваться, думая о том, что Бог сотворил неизмеримо больше прекрасного, чем в силах охватить человеческий взор, но огорчаться при мысли, что человек сделал гораздо больше зла, чем в силах душа его постичь, рука исправить.
Одно из злых свойств человека состоит в том, что он любит и уважает самого себя, желает себе блага. Но беда ему, если он любит только самого себя: он захочет быть великим, а увидит, что он маленький; захочет быть счастливым, а увидит себя несчастным; захочет быть совершенным, а увидит себя полным несовершенства; захочет себе любви и уважения от людей, а увидит, что его недостатки отвращают от него людей и внушают им презрение к нему. Видя неисполнение своих желаний, такой человек впадает в самое преступное дело: он начинает ненавидеть ту правду, которая идет ему наперекор; он хочет истребить эту правду, и так как он сделать этого не может, то он в своей душе и в глазах других старается извращать правду, когда только может; и таким способом он надеется скрыть свои недостатки и от других и от самого себя.
Очень немного найдется людей, действительно желающих делать зло, и, пожалуй, таких даже совсем нет. Злые просто не ведают, что творят. Каин, убивая Авеля, не думал сделать чего-нибудь дурного. И среди нас есть бесчисленное множество Каинов, массами ежедневно убивающих своих братьев, не только по более ничтожному поводу, чем Каин, но даже без всякого повода, просто пользуясь плотью и кровью братьев, нимало не думая, что они поступают дурно. Вся трудность в том, чтобы раскрыть людям глаза; затронуть их чувства, повлиять на их сердце не трудно, но нелегко воздействовать на их ум. А что толку в том, что вы измените их чувства, если они по-прежнему останутся тупоумными. Вы не всегда можете быть у них под рукой, чтобы указывать им на то, что справедливо, и поэтому они легко станут поступать так же несправедливо и даже, пожалуй, хуже, чем прежде. Люди часто говорят, что благими намерениями вымощен ад. Но это неверно. Нельзя вымостить бездонную пропасть, а можно вымостить только путь, ведущий к ней.
Только духовные идеалы достигаются без борьбы людей меж собою, а, напротив, достигаются тем скорее, чем более соединены люди любовью. В наше же время закон борьбы признан законом жизни человеческой, и это доказательство того, что идеалы нашего времени идеалы не духовные.
Люди, обыкновенно, платят только тем, кто их потешает или обманывает, а не тем, кто им служит. Пять тысяч говоруну и полтинник землекопу, мыслителю – таково общее правило.
Никогда не вернешь потерянного времени, никогда не исправишь сделанного зла.
Как ужасен был бы мир, если бы не рождались постоянно дети, несущие с собой невинность и возможность всякого совершенства.

Эпиктет:
Помни, что если ты на самом деле хочешь сделаться истинно свободным, то ты должен всегда быть готовым отдать Богу то, что ты от Него получил. Ты должен быть готов не только к смерти, но и к самым мучительным страданиям и пыткам. Как часто бывало, что целые города и народы отдавали свою жизнь не за истинную, а за ложную мирскую свободу; сколько людей убивали себя, желая освободить себя от тягостной им жизни. Если даже ложное благо достигается такими жертвами, то что удивительного в том, что истинная свобода достается не без хлопот и телесных страданий. А если ты не хочешь заплатить такую цену за твою свободу, то ты на всю жизнь останешься рабом между рабами, хотя бы у тебя и были всевозможные мирские почести, хотя бы ты и сделался самим цезарем.